Любовь

Леша в Нигерии, и я ужасно рада за него. Мне кажется, я никогда не была так рада за кого-то больше, чем за него сейчас. Мне кажется, именно в этом я больше всего чувствую свою любовь к нему.
Я почти не знаю, чем он там занимается. Не представляю, как его здоровье, как с ним обращаются хозяева дома. Может, ему там очень плохо от количества несчастий, которые он увидел вокруг...
Все отговаривали Лешу. Только ленивый или африканист не спросил про вирус Эбола. Лешина мама называла поездку безумием, моя посылала ссылки на статьи о сотнях погибших в Нигерии от лихорадки (после чего я залезла на сайт ВОЗ и узнала, что их на тот момент было около двадцати). Про то, что там чуть ли не каждую неделю терракты, почему-то почти никто не вспоминал...
Я не знаю, чем это кончится. Мне страшно. Я молюсь, чтобы Леша вернулся живым и здоровым и убеждаю себя, что все разговоры об опасности сильно преувеличены.
И тем не менее, я очень рада за Лешу. Я не представляю, как он мог учить четыре года культуру страны, которой не видел. Это в тысячу раз абстрактнее математики, а значит и сложнее.
Я очень надеюсь, что ему там интересно. Я надеюсь, что его там хорошо приняли, что у него нет языкового барьера, а живот не болит от местной еды. Я очень хочу, чтобы он сейчас был по-настоящему счастлив.
И тогда значит, что я сейчас тоже счастлива. Очень-очень. Как будто исполнилась именно моя мечта.